Моральный риск

Мы не можем гарантировать успех, но мы можем его заслужить.

Джордж Вашингтон

В начале XX в. Альберт Эйнштейн перевернул мир своей теорией относительности. Неожиданно обнаружилось, что нет ничего абсолютного; все показалось сошедшим с рельс, шатким. Все относительно, сказали люди. Ничто не было абсолютно тем или этим, верным или ошибочным, там или здесь. А потом появился принцип неопределенности Гейзенберга, и даже для Эйнштейна это оказалось чересчур. Не только нет ничего абсолютного, сказал Гейзенберг, но даже если оно есть, вы не можете этого знать. Все в движении, указал он; вы можете вычислить или положение объекта, или его скорость, но не то и другое одновременно. И попытки установить бесполезны, они всего лишь меняют показания приборов.

«Бог не играет в кости», - протестовал Эйнштейн. После Эйнштейна и Гейзенберга мир начал походить на гигантскую игорную доску. Бросаешь кости и надеешься на лучшее. А что еще можно сделать?

Идея неопределенной, непознаваемой Вселенной не понравилась Эйнштейну; оставшуюся часть жизни он посвятил попыткам доказать, что это не так. Но Эйнштейн и Гейзенберг своей жизнью доказали верность принципа неопределенности. Пытаясь описать мир, они изменили его. «Набирает силу своего рода безумие…», - писал Стефан Цвейг о Германии 1930-х годов. Казалось, что целый народ слетел с катушек, поняв, что ничто не было таким, как они думали.

Сегодня мы повсюду слышим стук игральных костей. Люди готовят кости для очередного броска. Их интересует, каковы шансы на это… или на то.

Вероятность того, что огромный метеорит разрушит Манхэттен, полагаем мы, достаточно мала, не больше, чем шансы Бен Ладена получить Нобелевскую премию мира. Конечно, всякое может случиться, но некоторые вещи вероятнее других. Но, как предупреждает нас Гейзенберг, пытаясь точно вычислять, мы изменяем соотношение шансов.

Рынки отличаются своеобразной капризностью. Стоит людям увериться, что нечто непременно произойдет, шансы заработать на этом деньги тут же падают. В этом и заключается разница между гуманитарными и точными науками. Стоит людям понять, что случится нечто важное для рынка, вне зависимости от того, правильно они поняли или нет, это уже случилось. Когда люди вбивают себе в голову, что, покупая акции, можно разбогатеть, они вносят возмущение во Вселенную - они покупают акции и вздувают их цены. А уж тогда чем выше цены акций, тем больше людей верят в них и тем выше взлетает курс. Поскольку вечно так длиться не может, в какой-то момент цены достигают пика, и это происходит почти точно в тот момент, когда достигает максимума уверенность людей, что акции могут сделать их богатыми.

В США этот момент наступил где-то между концом 1999 г. и мартом 2000 г. Нами овладело своего рода безумие.

Почти все рыночные аналитики ошиблись в прогнозе на следующие три года; они были совершенно убеждены, что акции пойдут не вниз, а вверх, особенно в 2002 г., потому что акции «почти никогда не падают три года подряд». Абби Коэн, Эд Ярдени, Луис Рукейсер, Джеймс Глассмен, Джереми Сигел, Питер Линч - в 1990-х это были известные имена - продолжали верить, что цены пойдут вверх, если уж не в прошлом году или в этом, так непременно в следующем. Они совершенно не понимали, что их упрямая вера в повышение играет против них. Расхваливая год за годом растущий рынок, они помогли простым семьям увериться, что в долгосрочной перспективе вложения в акции надежно «защищены от дурака». Теперь дураки получили по заслугам, доказывая своим примером, что нет ничего обманчивее успеха.

Перейти на страницу: 1 2 3

Поиск
Разделы