Печальное будущее рубля, доллара и евро

Если же говорить о спросе на доллар в нестабильных странах, то он, естественно, в одночасье не исчезнет. В современной России он по-прежнему достаточно велик. Тем не менее, в стране, переживающей оздоровление национальных финансов, увеличение спроса на денежные остатки в местной валюте практически неизбежно. А это значит, что люди уже не будут так заботиться о своих долларовых запасах.

Здесь есть некий парадокс. Американское государство финансирует Международный валютный фонд (МВФ), который тратит значительные усилия, чтобы привить правительствам развивающихся стран вкус к низкой инфляции и сбалансированным бюджетам. Но если эти попытки завершаются успехом, в реформированной стране может вырасти доверие к национальной валюте и начаться дедолларизация. Тогда мировой спрос на доллар падает, а предложение как минимум остаётся прежним. Таким образом, формируется тенденция к обесценению американского доллара.

Впрочем, о чистом альтруизме со стороны американских спонсоров МВФ говорить трудно. Ведь фонд, помимо прочего, достаточно активно продвигает идею, что центробанкам развивающихся стран следует накапливать золотовалютные резервы, большую часть которых рекомендуется держать именно в долларах США, то есть брать пример с китайцев, японцев, тайваньцев, корейцев, сингапурцев и индийцев. А такие действия приводят к увеличению спроса на доллар. Таким образом, финансовая стабилизация означает, что частные лица теперь долларом интересуются меньше, а национальные денежные власти – больше. В результате сохраняется некий баланс, и обвала американской валюты не происходит. Однако ее стабильность по-прежнему зависит не от нее самой, а от прихотей разработчиков денежной политики в азиатских странах. Евро: несбывшиеся надежды

В 1990-е годы многие люди рассчитывали, что валюта объединенной Европы станет мировыми деньгами и доллар будет низвергнут с пьедестала. У них были определенные основания для таких мыслей. По населению и валовому продукту зона евро опережала США. Кроме того, в послевоенную эпоху в Западной Европе сложились традиции поддержания твердых денег, причем в Германии, например, они были более сильными, чем в Америке. А после подписания Маастрихтских соглашений 1992 года эти традиции только укрепились. Ведь страны, принявшие решение перейти на евро, взяли на себя серьезные обязательства:

1) не допускать инфляции свыше 3% в год;

2) не допускать бюджетного дефицита свыше 3% ВВП;

3) не допускать государственного долга в размере свыше 60% ВВП.

Такое самоограничение европейских правительств было уникальным, беспрецедентным шагом. В США сторонники ответственной политики могли только мечтать об этом. Казалось, евро действительно может перевернуть мировые финансы.

Однако американский доллар как был мировой валютой, так и остался. Его доля в мировых валютных резервах составляет около 70%. И даже в таких странах, как Россия, которая связана с Европой сильнее, чем с Америкой, доллар гораздо популярнее, чем евро.

Почему же европейская валюта не смогла претендовать на мировой приоритет? Можно назвать несколько причин. Вопервых, на протяжении последних 15 лет европейская экономика росла гораздо медленнее, чем американская. В результате сегодня ВВП США заметно превышает ВВП еврозоны. Судя по всему, Америка побеждает в этой гонке благодаря более низким налогам, гибкому рынку труда и меньшему количеству государственных монополий. И сегодня размер европейской экономики, хоть он в абсолютных цифрах и огромен, в сравнении со США маловат. А денежная единица малой экономики, даже если она в высшей степени надежна и стабильна, вряд ли может стать мировой валютой.

Во-вторых, крупнейшие европейские государства – Германия, Франция, Италия – не смогли выдержать маастрихтские критерии. Сегодня в этих странах дефицит бюджета не укладывается в рамки 3% ВВП и даже подступает к уровню 5%. Немецкое и французское правительства, впрочем, пытались провести реформы, сократив государственные расходы, уменьшив дефицит и сделав трудовое законодательство более гибким, но встретились с большими политическими трудностями. Во Франции массовые социальные протесты (см. выше про Пьера) привели к тому, что правительство заморозило реформы рынка труда и продвигается маленькими шажками в сфере налоговых реформ. В Германии канцлер Ангела Меркель (Христианско-демократический союз) и её министр финансов Петер Штайнбрюк (социал-демократ) намерены сократить бюджетный дефицит до разрешенных 3% уже в этом году, но это будет непросто.

Перейти на страницу: 1 2 3 4

Поиск
Разделы